Покорение Говерлы в снежную бурю

 

История про двух экстремалов, которые несмотря  на снежную бурю и огромные сугробы, прошли за сутки более 40 км через Карпатский лес, чтобы подняться на Говерлу — самую высокую точку и гору Украины.

С Дмитрием Кравцовым мы познакомились ещё в 2015 году, когда я пригласил его на встречу тогда ещё существовавшего “Сообщества сильных личностей” (Мелитополь), которое, кстати, я основал в городе именно после того, как первый раз вернулся с Говерлы, на которую поднимался тогда летом с C.P.I. (Киев). Кравцов приходил на одну из субботник пробежек нашего клуба, а также написал для нашего сайта статью о  прохождении летней практики во Франции. Но общение у нас с ним тогда не задалось. И вот спустя три года, в мае 2018 мы снова встретились. Словно по иронии судьбы осенью я устроился фотографом в ТГАТУ, на территории которого работает Кравцов. Поэтому в обеденное время бы много общались, говорили о мотивации и вызовах, планах и целях на жизнь. Именно во время одного из таких разговоров и проскользнула идея подняться зимой на Говерлу. Я тогда  рассмеялся: “Дима, ты хотя бы представляешь, что это такое?” и скинул ему несколько статей о трупах отчаянных туристов, которых каждую зиму находят спасатели в Карпатских горах. На что он мне выслал фото своего походного топора со словами: “У нас есть топор, мы справимся!”.

 

 

 

Перед Новым годом, по традиции, составляя список годовых целей, я туда внес “Зимнее восхождение на Говерлу” о чём сразу же сообщил Кравцову и даже афишировал в соцсетях. Значит отступать было некуда.

Перед поездкой мы с Дмитрием ещё раз встретились в кафе, обсудили маршрут к горе, купили теплую одежду и билеты в два конца.

Мы понимали, что ничего особо сложного в зимнем восхождении на Говерлу не было. Если бы не три нюанса:
1. Мы никогда раньше этого не делали.
2. Мы шли без гида.
3. Мы не рассчитывали на сугробы и снежную бурю.

За неделю до нашей поездки в Украину пришёл Балканский циклон и в Карпатах насыпало очень много снега, температура воздуха опустилась до -11 — 17 градусов по Цельсию. Об этом каждый день, как по закону подлости, постоянно  писали в новостях, а также о трагических случаях в горах, которые в начале года следовали один за другим.

 

 

Знакомые и родные узнав о моём намерении ехать в Карпаты, начали всячески меня отговаривать, заявляя, что это опасно и даже спрятали паспорт с билетами на поезд. Потом вышли на связь с местным жителем Закарпатья и прислали мне  аудиосообщение, где на каждом втором слове он матерился. Содержание сообщения примерно такое: “Он альпинист??? Откройте интернет и почитайте, что там пишут в новостях про Карпаты! Если он долбо@б, то пусть идёт…”.

 

 

 

И всё же 24 января я сел в поезд “Новоалексеевка-Львов”, продолжая мониторить новости о сошедших лавинах в Карпатах, погибших туристах, и 28-летнем  парне, которого спасатели нашли спустя четыре дня с обмороженными конечностями.

 

 

Холода и спартанских условий я не боялся, поскольку три раза ходил в летный поход по горному Крыму, пробежал три  марафонских дистанции и плавал в озере в зимнюю пору. И всё же я понятия не имел чего нам ждать от зимних Карпат. А тут ещё всё окружение и природа будто сговорились против тебя. Вот так вызов!

 

 

 

При встрече во Львове, к моему удивлению, Кравцов был настроен на поход очень решительно и полон оптимизма. А вот я после “напутственных речей” от родных начал было сомневаться, что у нас всё получится.

 

В Ворохте очень гостеприимный хозяин гостиницы тоже начал нас всячески отговаривать от затеи. Заявил, что в лесу снега по пояс, каждый день там работают спасатели, а на саму Говерлу подняться вообще невозможно, потому что над ней буревая туча. Но мы оступаться не собирались. Проснувшись в 4 утра быстро собрали рюкзаки и среди мрака отправились в путь. Нам предстояла очень длинная дорога: сначала пройти пешком 20 километров через Карпатский заснеженный лес до базы Заросляк, а потом оттуда 4 км подниматься на Говерлу. Ну и что ещё очень важно: спуститься с горы до захода солнца, выйти из леса и успеть на поезд в 2 часа ночи.

На контрольном посту перед лесом нас никто не встретил, поэтому мы прошли через стоп-контроль даже не зарегистрировавшись.

 

 

 

Несмотря на температуру минус 8 по Цельсию и падающий снег, через лес весь день нам было идти довольно комфортно и даже жарко. Правда, как только мы останавливались, то тело сразу же ко костей пробирал дикий холод. 

 

 

Кроме этого, мы умудрились заблудиться и прошли несколько лишних километров.

 

 

 

 

В сторону Говерлы мы отправились только в 13.30. По нашим расчётам восхождение должно было занять около 4 часов. Мы понимали, что к 16.00 — заходу солнца — мы никак не успеем спуститься вниз. И всё же решили рискнуть.

 

 

 

 

До поезда оставалось около 10 часов. Мы уже настроились на то, что назад нам нужно будет идти половину ночи через Карпатский лес. Но желание достичь поставленной цели — подняться на Говерлу были сильнее страха зимнего Карпатского леса, ведь ради Говерлы мы сюда и приехали!

 

 

 

Подниматься было очень сложно. Мою ситуацию усугубляло ещё то, что я не отдохнул после 30-часовой дороги на двух поездах, а гостинице мы спали пару-тройку часов.

 

 

 

 

А ещё, в отличие от других туристов, которые до базы Заросляк обычно добираются транспортом, мы  шли пешком, преодолев почти 20 км заснеженного лесу с огромными рюкзаками на плечах. Поэтому уже обессиленные и вымотанные мы начали подниматься на гору.

Из-за оторванной и завязанной на узел лямки мой рюкзак был немного перекошен и поэтому сильно давил мне на плечи, особенно это ощущалось на подъёме. С середины которого вообще начался настоящий ад. И хотя вовсю мела метелица, у нас были красные от пота лица, и мокрая одежда и носки, мы шли без шапок, расстегнутые,  и то и дело пили ледяную воду, которая, кстати, на подъёме вообще замерзла — мы прокалывали в горлышке дырку, чтобы через нее текла вода.

Где-то на второй половине подъёма меня окончательно покинули силы. Я потерял весь свой энтузиазм, потому что осознавал, что уже начинало темнеть, а над горой стояла огромная снежная туча, из-за которой нам ничего не было видно. А ведь подняться это только полдела, нужно ещё живыми выбраться оттуда. Чем выше мы шли, чем сильнее и страшнее завывал ветер. Снежная буря заметала наши следы в считанные секунды. Мы не знали, как будем спускаться, ведь тропы не видно, а слева и справа в 50 метрах лавиноопасные участки. В пути я замечаю две заметенных снегом могилы погибших туристов. Одну из них открываю руками в сугробе и читаю на чёрном мраморе следующее: “Здесь его сердце перестало биться 5 января 2015 года”.

 

 

Настроение у меня ужасное. Но Кравцов словно ничего не замечая или не осознавая, как тот волк, продолжает прыгать вперёд и вперёд — через сугробы, и постоянно поворачивается назад махая мне рукой: “Димо-о-он, дава-а-а-ай! Осталось немного!”. А тем временем вьюга уже завывает как на северном полюсе. Подъём становится всё круче и круче. Местами мы не можем даже на метр продвинуться вверх. Вдобавок нам ничего не видно ни впереди, ни, что самое страшное, сзади.  Мы ориентируемся не на следы, которых теперь уже нет, а на небольшие бугорочки, выступающие на снегу, предполагая, что это и есть тропа. Как только я останавливаюсь и отпускаю Кравцова на 5-10 метров перед собой, он сразу теряется из виду,  поэтому мне постоянно приходится его догонять.

 

 

 

Я уже начинаю жалеть о том, что согласился идти до конца, хотя всё ещё продолжаю двигаться, правда, делаю это теперь уже по инерции, просто чтобы не потерять из виду своего товарища. И жду, когда он пораженчески махнет мне рукой и начнёт спускаться, осознав, что двигаться дальше —  безумие. И вот я замечаю, как он начал всё чаще останавливаться и размышлять, глядя в снежную неизвестность.  И вот снова остановился.  Вымотался. Подхожу к нему и говорю, может нам это всё сейчас снится. А сам то и дело вспоминал кадры из фильма «Послезавтра». И это было не смешно. Кравцов тоже понимал нешуточность ситуации, вот только признаваться в этом открыто не хотел.

А вот дальше происходит нечто удивительное — неожиданно мы видим, как сверху из этой белой завывающей бури спускается человек на лыжах, а потом ещё двое. И скрываются в снежном тумане. Я скорее ожидал здесь встретить инопланетян, чем других людей! Но это были люди! Такие же как и мы — отчаянные и невозмутимые искатели приключений! Крайне удивленные, мы с Кравцовым снова воспрянули духом. У них получилось. А чем мы хуже? Лезем выше. Уже не думаем о том, как назад выбираться ночью из Карпат. Будь, что будет! Спустя полчаса отчаянного карабканья мы продвинулись ещё на метров 300 вверх. А вершины как и прежде не видно. Только буря сильнее и подъём круче. Мы даже не знаем правильно ли лезем. Всё закрыто метелицей. И вдруг замечаем, что снизу к нам карабкается группа из 12 туристов. Которую ведут гиды.

 

 

 

 

По словам одного из инструкторов, он уже 12 лет водит людей на Говерлу, но даже ему сейчас страшновато. Вместе  мы потихоньку продолжаем движение вверх, несмотря на бурю и нулевую видимость. На карачках, медленно, пыхтя и останавливаясь, мы преодолеваем последние 400 метров снежного ада, теперь уже  ориентируясь на торчащие 2-метровые красные палки, которые в виде ориентиров торчат впереди, чтобы не уйти влево или вправо, где лавинопасные участки. У меня уже и снимать на видео нет ни сил, ни желания… Я не могу дальше идти. После каждых пяти метров останавливаюсь на 3-5 минут тяжело дыша.

 

 

 

 

На вершине Говерлы меня ударяет в лицо сумасшедшая метелица. Дикий гул ветра. Когда я был здесь летом 3 года назад, то видел огромные кресты, горы из камней, и даже небольшие строения с иконами. Но в этот раз я нахожу вокруг  только сугробы и огромные сосульки. Прыгаю через несколько сугробов, чтобы добраться до почти засыпанного огромного тризубца с потрепанным флагом Украины. Включаю видеозапись и пытаюсь прокричать на его фоне “ВСЁ БУДЕТ MEGO!”, но на слоге «GO» снежный вихрь меня сбивает с ног и выключается телефон…

 

 

Спустились с горы мы очень быстро. Менее, чем за час. Буквально бежали, падали и скатывались кувырком по снегу. Нам уже было всё равно. Весь путь до базы мы шли молча, движимые одной мыслью — как можно скорее выбраться оттуда.  И мы успели спуститься с горы до полной темноты. И к 20.30 с мокрыми носками и ботинками, на которые понамерзали куски льда, мы вернулись в гостиницу.

Меня никак не покидало нереальное чувство того, что мы сделали невозможное. Я отказывался верить в то, что у нас получилось это сделать.

А тем временем мы узнаем, что хозяин гостиницы, гуцул, нас уже и не ждал. В 20.00 он нашёл по моей фамилии на фейсбуке профили родственников и написал им о том, что “Миняйло Дмитрий с другом рано утром ушёл из гостиницы в горы, на улице ночь, и  всё ещё не вернулись”. И был крайне удивлён, когда увидел нас и узнал, что мы таки поднялись на вершину.

Оказавшись дома, я два дня находился в состоянии «душевного конфуза»: пережив невероятно сильные эмоции и пройдя через эти сложнейшие для себя физические испытания, всё вокруг начало казаться каким-то эмоционально пресным.

 

 

 

 

А закончить историю хотелось бы словами Дмитрия Кравцова, который, кстати, уже предлагает мне поставить новую цель: покататься на собачьих упряжках на Северном полюсе: “Горы притягательны и суровы одновременно. Это не мы покорили Говерлу, это она позволила на себя взойти!”.